Сообщений в теме: 16

[Valentin Vaspard]

Валентин в который раз пожалел, что языки ему не давались... Все-таки философию нужно читать в оригинале, ведь это те тексты, переводить которые надо уже зная, о чем они. И – увы – не все переводчики делали это правильно.
Сейчас в руках у него правда были относительно философские трактаты. «Богословие античной трагедии. Эсхил. Софокл». И переводились они вовсе не с греческого, как ни странно. А с русского. Что было ещё хуже...
Впрочем, в любом случае сначала надо было найти тихое место, куда особо никто не ходит. А потом уже придаваться унынию о проблемах перевода. Валентин очень не любил, когда во время чтения к нему приставали с расспросами: «Ой, а что читаешь?» «Магловская книжка? Дай посмотреть!» «Разве это интересно? Маглы пишут умные вещи?! Ты шутишь?!»
Сегодня выбор пал на Астрономическую башню. Читать на свежем воздухе он вообще любил.
«Тишина, благодать...» Валентин к фанатам природы не относился. Эгоистичный и циничный – он любил смотреть на снег и дождь только из окна, сидя в теплом помещении и желательно с горячим чаем. Восторженные вопли о милых котятах и щеночках вызывали только недоуменное поднятие бровей. И окружающие красоты – вид с Астрономической башни - его не трогали.
Ветер взъерошил длинные волосы. Васпард рукой заправил челку за ухо, открыл книгу.
«"Не станем переносить наши нравы на Древний мир - это свойство невежественного сердца" Автор тут же взял быка за рога. «А ведь эту фразу можно применить ко многим вещам. Например, это несчастное «Гавне». Неужели Грейнджер и её соратники не понимают, что домовики мыслят на другом уровне, чем люди. Нелепо судить по своим убеждениям других. Такие как бывший Малфойский домовой – исключения. Или например... »
Громко хлопнула дверь. И его одиночество было нарушено. «А. ну да. Скоро ведь занятия по астрологии. А это первая птица. Кауханен – слизеринка с моего курса» - равнодушно констатировал факт Валентин. Девушка, похоже, его не заметила. А когда люди думают, что они одни – они позволяют себе даже естественность. Она раскинула руки, запрокинула голову так, что длинные волосы рассыпались густой волной. «Красиво...» - уже не так равнодушно отметил Васпард. Тот самый мерзкий возраст, который называют подростковым, уже вступил в свои права. И хотя девушкам не дано было вогнать его в краску, Валентин уже начал ощущать интерес к слабому полу.
– Toivon, että voisin lentää… – была в звуках этого языка какая-то кельтская загадочность...
«Поздороваться что ли...» С негромким хлопком захлопнул книгу.
– И вам добрый вечер, сударыня, – архаичное слово в устах Валентина не несло никакого сарказма. Просто оно нравилось юноше, и он часто так говорил, – Я вам не помещаю?

[Valentin Vaspard]

Челка таки выскользнула из-за уха и снова упала на левую половину лица.
– Главное – не мешать мне жить. А остальное – или привычно, или простительно.
«Пафосно и печально. И почему когда люди говорят так мне хочется рассмеяться?»
– Не волнуйтесь, в моих планах на сегодняшний вечер не намечено убийств. А это кажется единственное, что может действительно помещать жить. Остальные причины люди себе выдумывают, – пустить в голос возвышенную печаль и спрятать саркастическую усмешку за вежливой улыбкой. А глаза за челкой. Валентин любил и умел играть на публику, оставаясь естественным.
- Хотя, судя по обмундированию помешала как раз я.
«Термин обмундирование не совсем верен. Скорей, «судя по предметам экипировки». Впрочем, над формулировкой надо ещё подумать,» – чиркнул в мысленный блокнотик Васпард.
– Что за книга?
«Спокойно, это естественное любопытство.»
– Трактат о межвидовом превращении Веймарта? Или всё же я подвержена стереотипному мышлению – и на самом деле рейвенкловцы читают ещё что-то, помимо учебной литературы?
– Увы – все мы грешны тем, что гребем окружающих под одни гребенки, – Васпард ткинулся назад и поднял глаза на собеседницу, – Право это глупо. Людей может объединять общая черта: например, мы – в Рейвенкло – руководствуемся разумом более, чем чувствами. Но при этом мы можем быть совершенно различны в личных пристрастиях. Кого-то волнует только учеба. Кому-то интересны более высокие и общечеловеческие ценности. А кто-то на досуге счастлив почитать детективный роман или сказочку. Но, думаю, вы и без меня это прекрасно понимаете. А эта книга... – Валентин качнул в руке томик, – Боюсь, она не будет вам интересна, как слизеринке и чистокровной. Она написана очень умным маглом... – короткая и эффектная пауза, – для людей.
Ему всегда было все равно, что о нем думают окружающие. «Магловская философия? Формулировка не верна. Философия и мораль едины для всех людей как маглов, так и магов».

[Valentin Vaspard]

- Убийство – это низко. Думать о нём – ещё ниже.
«Низко? Идеалистка и слизеринка – редкостный парадокс. Неужели она и вправду учится на факультете, с которого вышли Пожиратели и их Лорд, с своими нелепыми идеями».
– Странно слышать подобное от... Впрочем, извините. Я гребу всех слизеринцев и чистокровных под одну гребенку. Убийство – низко? Знаете ли, Рейвнекло теоретики. И к каждому вопросу подходят с разных точек зрения. Оспорить ваше утверждение сложно. Тем более последователю религии, которая утверждает: «не убий». Но как не меньший последователь Сократа, могу лишь заметить, что все в нашем мире относительно. Например, когда свихнувшийся... – Валентин во время проглотил слово «пожиратель», – маг приходит в магловский детский сад с намерением убивать, и что бы остановить его нет другой возможности кроме убийства, то выбирать не приходится. Либо сотни жизней детей на твоей совести из-за трусости и чистоплюйства, - "Мерзавца с сильной волей ещё могут за что-то уважать. А тряпку - никогда", - Либо жизнь одного под... - Валентин намерено остановился на половине слова, что бы одним выстрелом убить двух зайцев: и при даме не выразился. И понятно какое слово должно было прозвучать, - простите - не очень хорошего человека. А уж герои древности, убивавшие возникших из-за магических ошибок кровожадных тварей, рискуя собственной жизнью... Я бы не назвал это низостью. Скорее подвигом. Впрочем, все это теория.
«Да, сударыня. Я буквоед. Привыкайте».
– Равный никогда не убьет равного,
Валентин едва удержался от снисходительной усмешки.
– Смотря, что понимать под словом «равенство». Равное положение в обществе? Однозначно бред. Раса? Моральные устои? – Васпард доброжелательно улыбнулся и как можно более мягко и доверительно сказал, – Сударыня, не кидайтесь красивыми фразами, не уточняя их смысла: это может поставить вас в нелепую ситуацию.
«Пафосность грех нашего общества. Как же много людей, которые готовы проглотить любой абсурд, как только его прикроют вуалью красивых слов. Как маги так и маглы радостно едят одну и туже глупость, их волнует лишь под каким соусом её преподносят. А потом некоторые орут про магловскую глупость и недалекость. Ну да... Как обезьяна, в басне Эзопа, что увидела свое отражение в пруде...»
- Понимаю. Иными словами – каждый сходит с ума по-своему. Выгодно. И даже интересно.
Валентин недоуменно поднял бровь. Вообще-то он имел ввиду то, что за частую люди считают: если магл и хаффлпаффец – то дурак, если слизеринец – хитрая сволочь и т.д. не размениваясь на личности. Но он не стал разочаровывать девушку.
–Бояться – не вкушать плодов победителей,
«О чем она? Увы... Женскую логику мне не постичь».
- Тогда зачем она – вам?
“Не на того напали, сударыня. Я не просто буквоед... я ужасный зануда к тому же... люблю все разжевать. Разъяснить»
– Мне не понятен ход вашей мысли. Как это зачем она мне? Разве я не человек? Если же вас так шокирует факт, что маг читает, написанную маглом книгу, то разочарую вас до не возможности: я наполовину магл, - и Валентин передернул плечами, всем своим видом показывая, что уровень чистоты его крови его не волнует, - И, кажется, вы не правильно меня поняли. Видите ли, сударыня, каждого человека можно оценивать по многим параметрам. Меня, например, как парня, собеседника, студента вообще и студента Рейвнекло в частности, мага, человека, сына, внука, и этот список можно продолжать до бесконечности. Эта книга не волнует меня как мага. Но как христианина, любителя греческой культуры и мифологии, человека, интересующегося философией... Она не интересна вам как чистокровной. Но как человеку? Откуда мне это знать... Чужая душа потемки.
"Да... Валентина понесло. Мой порок - не умение остановиться при чтении монологов имени себя..."

Сообщение отредактировал Valentin Vaspard: 03 Май 2010 - 23:52

[Valentin Vaspard]

«Это было бы любопытно. Если бы не было так печально»
- Теоретики. А без практики теория – мертва.
– Я ещё не убивал, и пока не собираюсь. А потому пока только теория, – сухо заметил Валентин. «Слова... Одно слово несет в себе множество значений. И кажется её мышление таково, что она понимает их совсем не так как я. А уточнять… тогда наш разговор продлится до утра...».
– Ну, и где же так восхваляемая вами склонность рейвенкло к теории? Как вы можете быть теоретиком, если рассматриваете только две диаметрально противоположные точки зрения? Надо знать разницу между убийством, истреблением, геноцидом и резнёй.
– Поверьте, человеку все равно: пал ли он жертвой геноцида или был убит вором из-за угла. Убийство останется убийством как его не обзави. Сударыня, если я буду объяснять вам все точки зрения: вы скоро уснете от скуки. Их много, и в основном все находятся между тех двух, диаметрально противоположных точек зрения, которые я привел. Я хотел лишь показать вам принцип рассуждения, потому что мое отношение к греху «убийства» весьма не однозначно. И сложно объяснимо. Убийство поступок не лучший. Однако история уничижает за него таких как Калигула и превозносит Юдифь. Все зависит от обстоятельств, в которых оно совершено. Поверьте, мне не будет стыдно, если я убью кого-то, защищая жизнь тех, кто мне дорог. Я повторюсь: в этом мире все условно.
– Неужто вы – рейвенкловец, столь ограничены в своём кругозоре и столь подвержены влиянию стереотипов, что боитесь взглянуть дальше собственного носа? Каноны и догмы – вот что ограничивает вас. А значит – и вашу индивидуальность.
Валентин ощутил дикое желание откинуться назад и закрыть ладонью глаза. «Господи, наверное, это мой рок. Даже в тех редких случаях, когда собеседник слушает меня, он не способен просто попытаться понять: выхватывает одно/два слова и строит от них совершенно противоположный сказанному мною смысл»
– Я сказал, что мы пытаемся рассмотреть каждое событие и явление с разных точек зрения. С каких пор это называется стереотипы?– устало и печально.
– О, так оказывается полное истребление чёрных грифонов, вивернов и синеглазых медуз – это подвиг? Вот уж новость,
Валентин поднял голову: «Она меня вообще слушала?»
– Я же сказал: существ, появившихся в ходе магических экспериментов. Опасных и кровожадных. А не созданных природой. Хотя и среди последних тоже были прелестные экземпляры. И – к сожалению или к счастью – в течении многих лет человечество – и маги и маглы – не знали понятия «зоопарк».
– «Авада» - не теория. Дамасские клинки, катаны, сёто, секиры – не теория. Вендетты, истребление родов под корень – не теория. И реки крови – далеко не теория. Естественно, куда приемлемей смотреть на всё это со стороны наблюдателя, который способен лишь критиковать. А ведь ещё убивали ради земель, денег, знаний, силы, возможностей. Ради идей и мести. И – вопреки теории – ради любви.
– Ради страсти.«Любовь не ищет зла», – коротко и резко бросил Валентин, – И все это совершали люди. Такие как вы, такие как я, как те, кто окружает нас. Вы не знаете, как они мыслили, их обстоятельств. Вы не можете загнать их под одно определение «убийцы». Да, среди них было не мало тряпок и мерзавцев. Но и люди, которым не оставили выбора там тоже были.
«Убийства были, есть и будут. И никакие вопли о низости и гуманности этого не изменят. Зачем же зря сотрясать воздух? За что я люблю христианство: живите праведно и вокруг вас спасутся тысячи. Покажи пример своей жизнью. Кто без греха пусть первый бросит камень. Только такой имеет право судить».
– Хорошо. Слизеринка-практик объяснит ревенкловцу-теоретику, что же такого антигуманного она имела в виду.
– Вы говорите так, словно уже убивали... – Валентин не удержался и саркастически улыбнулся. «Картинка: два ребенка пытаются доказать друг другу кто круче. Апломб так и прет. Раздражает. Хоть один человек позволит мне просто опустить голову ему на колени и уснуть? Или тихо говорить о всякой ерунде. Слабость? Эгоизм? Именно.»
– Равный – по силе. По возможностям. По мощи.
– Так уточняйте сразу, по чему именно равны, сударыня. Ведь даже это уточнение можно оспорить. Чаще всего в результате поединков равных по силе были два трупа.
– Вы – догмат: вот в чём ваша беда. И меня, как человека, который привык строить выводы исходя из того, что доступно любым способом, а не из того, что строго оговорёно и не поддаётся критике, как догма, именно поэтому вы понять и не можете. Увы.
«Это я уже слышал. Другие слова, но суть – таже.»
– Вы говорите со мной пару минут и уже четко можете сказать: кто я? – неприкрытый сарказм, – Редкое качество, – более доброжелательным тоном, – Я и правду строю свое видение мира на неоспоримых фактах, но у меня ещё есть убеждения. И логика идет на второй план. Мир слишком многогранен, а я слишком молод, что бы строить мировоззрение только на том, что видят мои глаза. Я сравниваю мнения более старших и уважаемых людей с друг другом и со своим видением. Выбираю то, что мне ближе.
«Аминь»
– Проясним ситуацию. Не вы ли давеча намекали, что я – не человек?
– Я-а? – удивленно приподнял брови, – Сударыня, я же сказал, как «чистокровной и слизеринке». Слишком многие чистокровные отказывают в праве называться людьми маглам. А вы сами сказали, что «тот кто намекает, что иные не люди, сам не человек». Потому я и сказал, что не знаю будет ли она вам интересна как человеку. «Се человек» - пока было сказано только про одного...
– Христианин? – издевка в её голосе. Другого он и не ждал. – Как же вы ещё живы? Как это – христианин в вас не сжёг вас же – заживо? Церковь ведь осуждает магию – в любых её проявлениях. И возвращаясь к теме убийств: сколько смертей на совести христианской церкви?
«Надо будет все-таки собраться: написать ответ, распечатать копии. И выдавать всем, кто опять и снова будет задавать мне этот вопрос. А то повторять одно и тоже так скучно».
– Опять... – бесконечная усталость, – простите, не сдержался. Не вы первая, не вы последняя... Действительно, маг и христианин – парадокс. Если конечно не всматриваться глубже. В истоки христианства. Когда волхвы и маги, пораженные чудесами, которые творили люди без помощи магии, шли к апостолам – креститься. Инквизиция возникла позже, и борьба с магами лишь верхушка айсберга. Ведь любой нормальный человек поймет, что могущественному магу все эти костры – раз плюнуть. Инквизиция была нужна правителям, что бы под благовидным предлогом уничтожать не нужных людей. Маглов. Они просто прикрылись религией и породили стадо фанатиков. Смерти на их совести, а не христианства. Они нарушали заповедь. И думаю уже ответили за это, – лицо Валентина стало жестким, – Христианство – мой сознательный выбор. Неужто, вам и вправду интересно почему?

Сообщение отредактировал Valentin Vaspard: 04 Май 2010 - 19:11

[Valentin Vaspard]

– Слишком много «пока» как для ответа. Сомнения? Или данность настоящему?
– Просто лень подыскивать синоним, – честно признался Валентин, улыбаясь. «Ну, да... Гордость у нас такая: никогда не врать. Впрочем, «не вся правда» считается ли «правдой»? По определению «да», а по сути... Слова. Ими можно играть как угодно. Под ними можно понимать что угодно».
– И вообще – что это такое – грех?.. Кому-то неугодное дело? Кому именно?
– Грех в понимании христианства – нечто противное человеческой природе. Ведь человек создан по образу и подобию Божьему. Грех то, что разрушает человека и уродует его, делает его смертным.
«Что я вообще забыл в этом бессмысленном разговоре? Не мечите бисер... Вряд ли она из тех, кто хочет найти и понять. Скорей очередной великий знаток религий, который вертит носом: «Какое мракобесие!», совершенно не понимая, что мрак бесовский – это нечто иное».
– Не всё в мире вертится вокруг противостояния эфемерных понятий Добра и Зла, пусть сами они реальны.
«Ну-ну, ну-ну...»
– Докажите, что я не прав, что не все находится между этими двумя точками. Хотя я бы не назвал их добром и злом – слишком абстрактные понятия. Вы знаете, что «дерево познания добра и зла» - это неправильный перевод? Дерево познания хорошего и лукавого. Того, что от Создателя и того, что от его оппонента. Ощущаете разницу?
«Такое ощущение, что её координаты для строения мира – факультеты Хогвартса. Изумительно. В моем случае шляпа разрывалась между гриффиндором, слизерином и рейвенкло. И в итоге выбрала золотую середину. Рейвенкло. Не впадать в крайности. Идти средним царским путем, руководствуясь логикой и убеждениями.»
– Хотя, по сути своей, все вышеперечисленные не угрожали человеку. Внимание, вопрос: на кой ляд надо было их истреблять?
– И все-таки обратите внимание, что указанные вами существа не подходят под определение кровожадных чудовищ. Следовательно, я говорил не о них. И этот вопрос следует адресовать не мне.
«Сказал же: созданный искусственно и кровожадных. Ну почему все всегда цепляются только за одно из определений? Это глупо.»
– Открою вам тайну: до сих пор совершают.
– Спасибо, кэп, – обезоруживающе улыбнулся Валентин. «Капитан Очевидность иногда приводит меня в умиление. Особенно когда сообщает всем известную вещь с таким видом, словно делает большое одолжение. И все вокруг идиоты. Ах да, учтите, девушка, это мой стиль. Бить противника его же оружием».
- А что есть выбор?
– Выбор есть всегда, – пожал плечами Валентин, – Другой вопрос, что всегда есть и неприемлемые варианты.
«И когда приемлемый только один. Это и называется: не оставить выбора.»
– Ибо воистину равные никогда не опустятся до поединка.
– Скажите, что вы понимаете под определением «воистину равные» и я оспорю ваше утверждение, – и улыбка, улыбка: вежливая, доброжелательная, почти ласковая. И главное снисходительная.
«От скромности мы оба явно не умрем. А жаль. Может жить стало бы легче. Все так рвутся быть выше остальных. Принесет ли это им простое человеческое счастье? Только на миг, за которым последует падение.»
– Звучит как оправдание.
– Сударыня, не льстите себе, – передернул плечами, – Зачем мне оправдываться перед вами? Кто вы мне?
– Я же говорю – Вы во власти стереотипов.
«Не опять так снова. Заело? До боли напоминает одну магловскую девушку, что бегала за мною с пафосными воплями: «Ты зомбированный христианин. Я спасу тебя от гнета этой религии.»
– Иначе Вы бы не позволили себе приписать меня к той категории людей, которая отказывает магглам в праве называться людьми.
Валентин выразительно вздохнул.
– Вы слышали от меня «уверен, что вам эта книга будет не интересна»? Я сказал: «боюсь». Улавливаете разницу? Я не знаю, что вы за человек, и боюсь, что окажетесь такой же как большинство.
«Никто меня не слушает. Никто меня не понимает. Жаль, я посыпаю голову пеплом по другим дням».
– Мне интересно, зачем его так рьяно защищать?
– Защищать? От вас? Сударыня, для того, что бы угрожать христианству у вас калибр маловат.
«Как и у большинства, кто кидается обвинениями без доказательств»

[Valentin Vaspard]

- Ну надо же, – рассмеялась девушка, – Весёлый человек.
Валентин приподнял бровь. «Веселый? Хм... Первый собеседник, давший мне такое определение. Да уж. Хочешь, чтобы тебе не поверили: скажи правду».
– А что, если человек – скажем, тот же Тёмный Лорд, или мадам Беллатрикс Лестрейндж, не считают… то же убийство противным своей природе?
– Я говорил о картине мироздания с точке зрения христианства вообще и с моей в частности. Мнение упомянутых вами Лорда и профессора Лестрейндж на них никак не повлияли. Представьте себе: разные люди по разному видят одни и те же вещи. Занятие чёрной магией, кстати, тоже грех. Интересно, профессор Лестрейндж-старший на первом занятии по темным искусствам скажет, что оно может изуродовать душу и тело? Ведь наглядному примеру подобного уродства он преданно служит.
– Если вор крадёт, чтобы прокормить своих детей – это грех? Или осуждённый лжёт, чтобы спасти своих родных от смертной казни – это тоже грех?
– Или если кто-то убивает, что бы спасти чьи-то жизни. Грех, безусловно. С смягчающими обстоятельствами, но грех. Я бы мог кратко разобрать каждый из приведенных вами примеров, если вы не устали.
– Вам неведома разница между причиной и поводом.
– Ну так: просветите наивного меня о разнице между этими синонимами, – обезоруживающая улыбка. «Разве это был намек?»
– Христианство опошлило первоначальные истины.
Валентин поморщился. «Христианство и есть первоначальная истинна»
– Дерево – одно – Познания.
– А кто говорил, что их два?! – усмешка краем рта. «Я буквоед, девушка. Объясняйтесь понятней. Ведь мне придется действовать вам на нервы так как Эзоп своему хозяину Ксанфу. Или она таки имела ввиду, что это дерево просто Дерево Познания, без уточнения чего именно... Ещё больший маразм. Познай то, не знаю что».
– А добро и зло – и уже тем более – хорошее и лукавое… Вы границу между этими понятиями способны провести? Нет. Так какой смысл мне бросать горох о стену, если Вам всё равно не постичь моей мысли?
– Увы: вы правы. Наивному мне не постичь логики ваших суждений, – преувеличенно сокрушенным тоном произнес Валентин. А его глаза смеялись, – Граница между чем и чем? Добром и злом? Хорошим и лукавым? Между двумя этими переводами? Уточняйте, смиренно молю вас. И тогда я проведу её.
– Дьявол. Его считают равным по силе – эдакий Янь того Инь, противоположное Творцу.
– Равным? Дуализм, который это утверждает – ересь. А теперь, сударыня, постарайтесь понять. Я говорю о каноничной, – выделил голосом слово, – христианской картине мира. А потому не пытайтесь опровергнуть меня утверждениями еретиков или других религий. О них поговрим позже, если будет желание. Религия – вера. А не наука. Итак. Бог и дьявол, – Валентин встал, отложив книгу на скамейку, – Природа зла паразитична. Оно не может существовать само по себе. Дьявол обезьяна Бога. Не более чем.
– Бог – идеальный пример идеального тирана.
– Будь он тираном: создал бы себе послушных кукол. А Он дал своим творениям право свободного выбора. И дьявол выбрал вечное движение от Него в никуда. Дьявол захотел стать бесподобным – не имеющим подобия, а стал безобразным – не имеющим образа. Некоторые любят обвинять Бога в жестокости. В создании Ада. Глупость. Грешники просто не смогут жить в Раю. Они превратят его в Ад. Так что все – и правые и левые получат то, что они хотят, то что они выбрали. А уж, что им этот выбор принесет...
– Перефразирую специально для теоретика: что такое выбор? Я это спрашивала, а не «есть ли выбор вообще?»
- Так бы сразу и сказали. Выбор? – Васпард прикрыл глаза, вспоминая определение, – Наличие различных вариантов.
«Мерлин, какой нелепый вопрос. Интересно она имела ввиду то, что спросила? Или опять что-то иное. Но видимо с определениями у неё туговато. В конце концов, что такое «воистину равные» она так и не сказала. Но не будем ставить даму в неудобное положение».
- О, защитная позиция, – девушка по прежнему себе льстила, – Значит, я права.
«Пусть считает как хочет, – Васпард выразительно пожал плечами, – Ей нравится так думать – не будем огорчать даму. Дурной тон.»
– Но почему тогда Церковь, которая, если следовать уставу христианства, должна сеять добро в душах, шла на подобное? Почему позволяла прикрывать именем Церкви и Творца подобные злодеяния?
– Потому что... – Валентин поморщился, – есть такое понятие Симонов грех: покупка должностей в Церкви за деньги. Церковь не должна вмешиваться в политику. Если она начинает так поступать: это первый признак, что её главы – люди далекие от Бога. Использующие Его имя в своих корыстных целях. Но вы же не будете обвинять дом за то, что в нем произошло убийство. Так же нелепо обвинять христианство в людских грехах.
– Ах да - это же не грех - убивать людей. я забыла - это условность.
– Это грех, – тяжело вздохнул Валентин, – Но человек, совершивший его не обязательно низок.
«Ненавижу теологические споры. Так и хочется дать человеку в руки пару книг: «Прочти. Пойми. Потом приходи: поспорим». А то хочется взвыть от удивительной однообразности и несуразности вопросов. Ну, эта хотя бы не заявила, что новый завет – неправильный перевод ветхого, как один дилетант. Надо же было сочинить такую ересь».

[Valentin Vaspard]

- Так уточняйте – сразу и тут же, чтобы не возникало непонятных моментов.
«Убиться. Головой об стенку...»
– Сударыня, – лицо Валентина приняло страдальческое выражение, – Я так и сказал заранее: «Грех в понятии христианства – это...» – процитировал он сам себя.
«Надоело... Вот, ксо, и почитал в тишине книжечку».
- Не знаю, чему он там служит.
– Знаете. Кому, – коротко поправил Валентин.
- Васпард, - он чуть не вздрогнул: голос девушки звучал так тихо и проникновенно. Сейчас она была почти трогательной, - а у Волдеморта – был выбор? Или была иллюзия выбора?.. – стоило ей задать вопрос, как все очарование рассеялось. «Я похож на ясновидящего?»
– Откуда мне знать? Я его даже не видел ни разу в жизни. Только на фотографиях в «Пророке», – доверительно сообщил Васпард. «И признаться они впечатляют. Ящерица гуманоидная...» Валентин мысленно передернулся.
– Между синонимами разницы нет – на то они и существуют, чтобы быть альтернативой один другого.
«Спасибо, кэп... Намеков мы тоже не понимаем».
– Сударыня, я как бы и имел ввиду то, что «причина» и «повод» - разница между которыми мне, по вашим словам, не ведома – синонимы. А, следовательно, сей неведомой разницы там и быть не может.
«Я просто зря теряю время...»
– Исправляюсь: Древо – Познания. И только познания.
Тут Валентин не удержался и рассмеялся. Мягко, беззлобно. Так смеются родители над ошибками детей.
– Да неужели? Вам хоть известно, какой смысл во всех древних текстах несет слово «познание»? Узнать суть какого-то явления. Слиться с ним, познать его. Именно поэтому всегда уточнялось, что именно познается. Потому что без уточнения оно обозначало половую связь. Так что ваше Древо абстрактного Познания... хм... Звучит, мягко говоря, странно. А уж тем более покажите мне текст древнее Септуагинты, в котором оно упоминалось бы.
– А кто решал, что для людей будет добрым или злым?
– Не добрым и злым. А что будет для них хорошо. И наоборот. И разумеется, это был Бог.
«И как Создатель имел на это полное право».
– Разница между Добром и Злом. Красивым и Уродливым. Проведите её.
– Если брать мироздание вообще – по Ветхому завету – то граница: наш мир. А если брать только его, то... Сударыня, вы когда-нибудь рисовали? Знаете, я не художник. Так, балуюсь. Занимаюсь на каникулах. И – увы – единственное, что мне удается прилично это светотень. И, разумеется, четкой границы – линии – между бликом и тенью нет.
– Всё в мире сбалансировано. День и Ночь, чёрное и белое. Инь и Янь, Вальхалла и Нифльхейм. Следовательно, Дьявол – антипод Бога.
– Я повторяю. Зло – дьявол и его последствия – паразиты. Он не способен существовать сам по себе. Смерть не может быть без жизни. Зато жизнь без смерти прекрасно обойдется. Ночь – отсутствие солнца. А Вальхалла как бы из другой оперы. Впрочем, если вы хотите с христианства перейти на обсуждение мифологии и язычества, то воля ваша.
– Мне вот вообще порой становится смешно от подобных высказываний – ну вот докажите мне, что Бог – существует. Докажете? Или что существует Дьявол. Докажете?
Валентин потер зудящий висок.
– Религия – вера, не наука. Я уже говорил. Доказать существование или не существование Бога не возможно. Но один философ говорил: «Если я верю в Бога – а его нет, я ничего не теряю. Если же я не верю в Бога, а он есть – я теряю всё.» Я эгоист. Мне жаль потерять все...
–По-моему, наоборот: образ-то у него есть – ведь каждый законопослушный, преданный своим убеждениям, вышколенный Церковью христианин видит его по-своему.
– Докажите. Список христиан и их образов сатаны, пожалуйста, – суховато заметил Валентин. «Хватит говорить недоказуемую ерунду. Великий знаток христианских нравов...»
– А вот подобного ему нет. Ведь среди демонов тоже должна бы быть хоть какая-то иерархия…
– Вы сами себя и опровергли. «Среди демонов». Значит он просто первый среди подобных ему.
–А наличие одного – разве не выбор? Ведь всё равно станешь выбирать – выбрать этот вариант, или никакой вообще.
– Этот вариант и никакой вообще – это уже два варианта.
«Ну считать-то можно за столько лет научиться»
– Тогда почему христианство обвиняет человека в грехе? Из-за того, что Создатель позволил выбирать? Отсюда вытекает, что и Создателя надо критиковать – за то, что позволил человеку мыслить. Или как?
– Знаете, первая строчка в этой книге звучит так: «Не станем переносить наши нравы на Древний мир - это свойство невежественного сердца». А судить Бога по человеческим меркам. Он абсолют. Создатель. Альфа и Омега. Закон и власть. Тот, кого человек не в силах понять. Тот, кто существует в другой системе координат... Знаете, судить его по себе – это ещё более глупо. И наше счастье, что он ещё и Любовь.
"Пафосность - мой недостаток. Избавится срочно."

Сообщение отредактировал Valentin Vaspard: 09 Май 2010 - 23:52

[Valentin Vaspard]

- Идут – за кем-то. А служат – чему-то. Но вы всё равно не поймёте – это же враздрай с Великими христианскими истинами.
– Причем тут христианские истины? – Валентин изумленно приподнял бровь: «Ну, прям как мамочка, которая считает, что стоит мне сказать что она слышала что-то от священника по телевизору, как я сразу соглашусь. Только в другую сторону. Эта теперь все мои слова будет считать производными от христинства. Дожил...»
– Сударыня, кто-то идет за кем-то, а кто-то служит. Происхождение слова «слуга» вам известно? Неужели вы будете утверждать, что слуги служили чему-то неодушевленному?
«Надо это заканчивать. Либо переходить с доброжелательного и честного ответа на вопросы на откровенное издевательство и буквоедство. Да, уж... Кто же это говорил, что на весь Слизерин один мозг и тот в Гриффиндоре?»
- Бытия.
Валентин усмехнулся. «Ну вот ответить нечего: начинаем придираться к мелочам. Как это по-женски. Да и придирка настолько глупа, что даже отвечать лень.»
– Так же относительно, как мир, бог, мы с вами. И наши жизни, да.
«И это все что она смогла сказать на мое доказательство, что само это её название «древо познания» изначально звучит абсурдно? Леди, я в глубоком разочаровании...»
– Вот – он взял и выбрал за них. Решил сам – что для них хорошо, что для них плохо. Лишил их выбора – самим выбирать, что для них одно и другое и какая между ними разница.
– Кошмар, ужас...– поднял глаза к небу Валентин, – А когда люди создают картины, книги, да даже горшки, скажите: они спрашивают их – что для них лучше? Ах да... Эти вещи они не одушевленные, они решать за себя не могут. Как жаль: у человека нет дара вселять душу в произведение рук своих. Иначе он узнал бы о себе кучу интересного. Хватит судить Бога, как равного себе. Дурной тон.
– Вы только что говорили, что если я уточню – между чем и чем провести границу, то вы её проведёте. Вот проведите мне её. Границу. А не открещивайтесь вековыми фразами. Не надо было тогда так твёрдо утверждать, что границу эту проведёте. Вы на это не способны. Даже с точки зрения христианства.
– Как раз с точки зрения христианства: граница мы, наш мир, его реалии. Не просите меня искать границу в границе.
«Сказал же. Записывать что ли наш разговор и предъявлять ей листочки с цитатами из любимого себя: «Говорил, и это говорил. Слышащий да услышит».
– Ну и бред. Жизнь без смерти – это и есть смерть.
– Я уже устал повторять, что рисую картину мироздания с точки зрения христианства. Это так сложно запомнить? Кроме того, простите, ваши утверждения: не доказуемы. Жизнь без смерти – смерть? Концепция дуализма. Оно его доказывает, другие учения опровергают.
– Если ночь – отсутствие солнца, то день – отсутствие луны и звёзд.
Лицо Валентина изобразило крайнюю степень изумления.
– Сударыня, даже маглы знают, что луну и звезды днем нельзя увидеть лишь потому, что солнечный свет слишком ярок. А луна сама по себе например не светит.
– Ну, не будет Зла – и что будет делать твоё добро? Не будет Дьявола – что будет делать твой бог? Не будет тьмы – не будет и тени – что будет делать твой свет?
– Существовать. Доказуемо просто и логично. Представим, что великая утопия, о которой писали толпы народа, все-таки сбылась: и мир почил в благополучии, все люди добры, идеальны и так далее. Что помешает существованию такого мира? Разумеется, кроме его не возможности в реалиях этого. Теперь представим другою крайность: великую антиутопию. Мир жестокости и беззакония. Он захлебнется в крови. Он не просуществует и дня. Я понимаю, человеку воспитанному на идеях дуализма, что в своих книгах и ангелов и демонов очеловечивает, приписывает им человеческие эмоции, сложно представить абсолют добра или зла. Но попытайтесь.
– Один великий человек об этом писал.
– Имя, фамилия. Название книги, – улыбнулся Валентин, – посмотрим так ли он велик, как вы считаете. Кроме того, мне любопытно будет взглянуть, что так повлияло на ваше мировоззрение.
– Следовательно, она нелогична.
– Спасибо, кэп. Как писал апостол Павел: «Для иудеев – соблазн, для эллинов безумие.»
– И тут продолжать можно до бесконечности – точно так же, как и бесконечна человеческая глупость.
«Христианин номер раз-два. Какая глупость»
– Думаю, вы помните о нопэрапон или безликих. Нечисть способная принять любой облик, но не имеющая своего. Каждый человек видит его по разному. Но от этого собственный облик у нопэрапон не появится.Это и называется: быть без образа.
– Сатана – не демон. Люцифер – Падший ангел. Как христианин, ты обязан это знать.
– Сударыня, не городите ерунды. Денница, сиречь Люцифер – падший ангел, низвергнутый с небес, потерял свой облик и стал демоном. Как и другие, которые пошли за ним. Демоны не существовали изначально: это изуродованные своим падением ангелы. Такие же как он. Он просто был их главарем, вождем восстания. Упомянутый вами Лорд не перестанет быть таким же человеком и магом как окружающие, от того что возглавил Пожирателей.
– Никакой вообще – значит, быть инфантильным, как ты.
– Это как вы любите говорить «низко»?- улыбнулся Валентин.
– Не выбирать. Пойти – или стоять на месте. Выбрать движение или не двигаться.
– И? Вы считаете, что этим оспорили мое утверждение? Вы только доказали его. Выбор есть всегда.
– О, так оказалось, что те, кто в него не верят – не способны на любовь?
– Сударыня, из каких моих слов вы извлекли подобный вывод? От того что вы в него не верите, вы не перестаете быть его творением, – и предупреждая возможное возражение, – С точки зрения христианства, конечно.
– Выбирать – не порок.
"И это - женщина: первый рубеж обороны. Наш мир обречен."
– Разумеется, я и сам выбрал христианства из всего, что услужливо предлагал мне мир.
– А твою святую книгу – Библию – с небес не переслали.
– Откуда вам это знать? – разговор проходил в пустую. Ни материала для размышления. «Естественно. Мы же говорили на разных языках. Бессмысленно изначально» Ни чувств и эмоций. Вспоминать этот разговор, случайно встречая её на уроках и в Хогвартских коридорах он не будет. Безразличие – не прихоть.
Валентин со снисходительной улыбкой наблюдал за тем, как она взялась за ручку двери. «Уйдет: устала? Сдалась? Кто знает: это не одно ль и тоже. Хорошо смеется тот, кто смеется последним? Жаль, что наш спор рассудит только смерть. Но, по крайней мере, у меня ещё осталось время на первую главу...»

Сообщение отредактировал Valentin Vaspard: 11 Май 2010 - 12:23